//
you're reading...
The Museum Tour

© Yelena Yasen. The Museum Tour. Chapter Six. Satyr’s Smile. 1986-2016

Памяти родителей

© Елена Ясногородская.
Музейная экскурсия. Глава шестая.
В главе использованы стихи Саши Соколова, Александра Пушкина, Александра
Городницкого, а также материалы из монографии А. Лосева и А. Тахо-Годи ” Платон”

Улыбающийся Сатир

 

«Посягая на божественную волю, человек может разрушить самого себя, может разрушить целую планету, но он не в силах разрушить Божественное мироздание»
– О чем думаешь?
Анна отвела глаза от страницы, по которой механически скользил ее взгляд. Перед ней стояла улыбающаяся Надя. На фоне пестрящего глянцевыми корешками книжного стеллажа ее черное платье выглядело как ведущий декоративный элемент театральной декорации.
– Что ты здесь делаешь?
– Группа не явилась.
– Почему у меня группы всегда являются?
– Не улыбаешься бабушкам на контроле.
– Я их ненавижу.
– Тогда не ропщи, – Надя повернула лицом к себе лежавшую перед Анной книгу. – Эдуард Шюре. «Великие посвященные», – некоторое время она с интересом вглядывалась в белые буквы заголовка брошенные двумя крупными гроздьями на ярко-васильковую обложку. – Санкт Петербург, 1909 год?
– Новое – нравоучительно продекларировала Анна, – это хорошо забытое старое. – Взяв у Нади книгу, она встала и направилась к библиотечному стеллажу.
– Ну и как забытое, интересно?
Анна поставила книгу на полку.
– Гениально. Идем?

х х х

Начиная с их первого безумного музейного лета, когда Анна с Надей с ужасом обнаружили, что с таким восторгом усвоенные ими на первом курсе университета идеи о физической и духовной гармонии, о чуде золотого сечения, о божественном культе Олимпийских игр безнадежно разбились о беспросветное провинциальное невежество… начиная с того первого музейного лета, когда, следуя непререкаемой методической инструкции, день за днем и неделю за неделей, они должны были приводить несчастных провинциальных детей к самой знаменитой скульптуре античной коллекции – петровской Афродите Таврической, а между тем, обезумевшие от сумасшедших впечатлений от недавнего прохода по парадным залам царского дворца, невежественные, безграмотные, провинциальные дети изумленно смотрели на прекрасную античную статую, а видели в ней лишь голую женскую фигуру с отломанными руками… начиная с того первого лета, когда неиссякающие туристские толпы, каждое утро, подобно заново отрастающим головам Лернейской гидры, перенасыщали надрывавшиеся от клекота, гама и пыли прекрасные дворцовые залы – толпы, которым каждый раз заново, натыкаясь на молчаливое глухое сопротивление, приходилось доказывать, что обнаженные фигуры античных богов не имели никакого отношения к натуралистическому изображению человеческой наготы… начиная с того лета, как только у Анны с Надей оказывалось общее окно, они уходили в античные залы, которые влекли их своей почти церковной, умиротворяющей тишиной.

Обычно пустынные, овеянные незримым присутствием в них сотен древних скульпторов, чьи творения, словно мраморный лес, возвышались над собранными из черно-белых мраморных кубиков древне-римскими мозаиками, доставленными в царский музей еще в 19-м веке, просторные залы античной анфилады легко восстанавливали свою, поруганную людской суетой, загадочную архаическую атмосферу, как только их покидала пестрящая змея голдящего туристского потока.

Тогда, будто по мановению руки незримого волшебника, заново оживали матово мерцающие фоны античных интерьеров, оттенявших живым блеском утратившие былую живописную раскраску мраморные статуи, среди которых были расставлены на низких постаментах чернофигурные скифосы, чаши и лекифы и краснофигурные амфоры, килики и кратеры – характерные образцы древнегреческой керамики, сохранившие сквозь тысячелетия свою неугасающую яркость. Среди покрытых патиной времени греческих и римских скульптур, их округлые поверхности выглядели как драгоценные вкрапления, особенно если на тот или иной из древних сосудов попадал световой блик, отрывавшийся от мощного светового потока заливавшего античную анфиладу даже в пасмурные дни.

Потоки световых лучей проникали сюда сквозь огромные трехметровые музейные окна, благодаря которым залитые живым светом античные интерьеры, облицованные искусственными мраморами цвета свежих фисташек и греческих терракот, станавились похожими на древние патрицианские виллы, которым не хватало лишь плеска фонтанных струй. Как естественно под их извечно струящимся вниз, искрящимся на фоне южного неба куполом должна была смотреться стоящая у прохладного бассейна статуя Афродиты, попавшая в Россию в начале 18-го века, благодаря самому Петру.

х х х

Созданная оставшимся неизвестным для потомства выдающимся античным скульптором, посвященная древнегреческой богине любви и красоты, статуя Афродиты родилась на свет в 3-м (а возможно, во 2-м) веке до н.э. где-то в Дельфах или Коринфе, а может быть, в Афинах или Риме для того, чтобы украсить пальмовый сад виллы древнего римского патриция. Однако, в первые века новой эры, когда Европу заполонила новая христианская религия, не признававшая изображавшихся подобными прекрасным обнаженным людям античных богов, скульптура, сильно пострадав от варварских разрушений, была сброшена с пъедестала и оказалась в земле, где пролежала около двух тысяч лет. Но когда, в начале 18-го века, начались раскопки античных римских форумов, обрела она свое второе, а вслед за этим, и третье рождение, ибо вскоре после того, как была извлечена из-под земли на свет, сыграла роль драгоценного подарка, который сделал сам Римский Папа новому русскому царю.

Петр Первый поставил главу европейской католической церкви, Клемента XI-го, перед трудным выбором – или сохранять греховное изображение языческой богини в Вечном Городе, как называет Рим в своем «Петре и Алексее» великий Дмитрий Мережковский, описывая многодневное путешествие античной статуи из Рима в Святой Петербург, или принять в дар от царя новой России в качестве ценной христианской реликвии мощи Святой Бригиты в обмен на древний языческий шедевр. Папа сделал свой вынужденный выбор, мраморная богиня обратилась в собственность русского царя, и началось ее, на этот раз, не временное – из древнего, античного прошлого в 18-й век – а географическое путешествие с Европейского Запада на Русский Север, к берегам недавно заложенной Петром в устье Невы новой столицы России. Там, в специально построенном для нее гроте петербургского Летнего сада, еще одного новоявленного петровского детища, родившаяся когда-то под южным солнцем из белоснежного мрамора статуя, подобно своему мифологическому прообразу, родившемуся, согласно греческому мифу, из белокипящей морской пены, обрела мраморная Афродита свое новое северное пристанище. Но и оно оказалось для нее временным. Во второй половине 18-го столетия Екатерина II-я передарила каменную богиню своему фавориту, князю Григорию Александровичу Потемкину, в связи с чем переехала она из грота Летнего сада в сад потемкинского Таврического дворца. А уж оттуда, под именем Афродиты Таврической, переселилась драгоценная скульптура под своды нового императорского музея, построенного по приказу Екатерины рядом с дворцом ее императорского величества.

И здесь, в тихих музейных стенах, было ей суждено волею судьбы превратиться на все будущие времена в жемчужину музейной античной коллекции, ибо Афродита Таврическая – не просто профессиональное скульптурное изображение обнаженной женской фигуры, но ярчайший по своей художественной значимости образец древнегреческого канонизированного символа, возвеличивающего совершенное человеческое тело до уровня олимпийского божества.

х х х

В течение тысячелетней античной истории бесчисленные изображения Афродиты были созданы древнегреческими скульпторами и их многичисленными римскими преемниками, преклонявшимися перед греческими художественным гением (заметим в скобках, что для римской знати считалось делом чести говорить кроме родного латинского на греческом языке). Среди этого бесчисленного многообразия петровская статуя занимает почетное место, ибо в плане ее соответствия сформировавшемуся в греческом искусстве к 5-му веку до н. э. художественному идеалу, Афродита Таврическая выступает в одном ряду со всемирно известной Венерой Милосской (авторство которой оказалось навечно погребенным в пучине леты) и Афродитой Книдской работы великого Праксителя (о которой сегодня известно лишь благодаря восторженным отзывам современников и нескольким римским копиям).

Важно, однако, помнить, что подобно этим знаменитым творениям, равно как подобно фидиевскому Зевсу Олимпийскому, Гермесу Праксителя, лисиповским изображениям Геракла, наконец, Нике Самафракийской, Афродита Таврическая ни в коем случае не является отображением живого прообраза, а является абстрактным идеализированым символом Олимпийского божества, воплощенном в прекрасном человеческом теле, ибо совершенно развитое человеческое тело древние греки считали венцом природного творения.

Наталия Гончарова и Андрей Беликов в своем «Анализе изобразительного канона античной скульптуры антропологическими методами» комментируют этот основнополагающий мировоззренческий принцип древнегреческой культуры так: «В каждом скульптурном произведении древнегреческого искусства существуют два параллельных полюса. Первый из них – это точное воспроизведение реальной видимой формы базирующееся на идее непосредственного воспроизведения натуры; зато второй – это подражание идеальной, неизменной, совершенной сущности предмета. На базе именно этой идеи родился греческий канон».

Древнегреческий канон. Величайшее достижение античной культуры.

В основе древнегреческого канона лежит открытый великим математиком и философом древности Пифагором закон о золотом сечении, который положил начало учению о пропорциях приведшему к рождению науки о гармонии. А законы гармонии по сей день являются незыблемыми для художественной деятельности любого рода, включая архитектуру, поэзию, музыку, живопись и скульптуру. Сотни скульптур были созданы древними греческими ваятелями на основании пифагоровского канона. Установленные во всех общественных местах древнегреческих городов, они постояннно напоминали о роли бессмертных богов в жизни смертных.

Во главе с громовержцем Зевсом на северо-западе Пелопонесскогого полуострова, между Фессалией и Македонией обитали по представлениям древних двенадцать главных богов Олимпийского пантеона. Там, на горе «Олимп», одна из важнейших ролей приднадлежала Афродите, богине любви и красоты.

Согласно древнегреческому мифу, Афродита родилась из символизировавшей семя бога Урана морской пены, выплыв из морской пучины в виде обнаженной женщины ослепительной красоты. На морской раковине «пенорожденная» богиня прибыла на остров Кипр, где была облечена в золотые одежды, и увенчана венцом из благоухающих весенних цветов. Частью драгоценного одеяния Афродиты стал ее волшебный пояс, благодаря чудодейственной силе которого богиня обрекала и смертных и самих богов на судьбу, которую для них выбирала. Так одарила она божественным подарком скульптора Пигмалиона, полюбившего созданную им мраморную статую, превратив ее в прекрасную живую женщину; так заставила надменного Нарцисса, сына речного бога Кефиса и нимфы Лариоры, безнадежно полюбить собственное отражение, что, в результате, обрекло его на раннюю смерть. Наконец, желая доказать в споре с Герой – женой самого Зевса и Афиной-Палладой, богиней знания, мудрости и войны, что среди них троих она – наипрекраснейшая, Афродита пообещала помочь троянцу Парису похитить жену спартатского царя Менелая, прекрасную Елену, и это событие явилось причиной величайшей войны древности, Троянской войны, длившейся долгих десять лет.

х х х

Посмотрим же теперь на петровскую статую с точки зрения всего сказанного выше, чтобы оценить работу создавшего ее ваятеля во всей возможной глубине. Вот она стоит перед нами, только что выйдя из воображаемого водоема, судя по влажным волосам и одежде, брошенной на находящийся около ее ног сосуд с ароматами, стоит, казалось бы, совершенно неподвижно, пребывая в состоянии величавого самопогружения, ибо богине чужда мирская суета. Но в ее обманчиво неподвижной позе скрыто богатейшее внутреннее движение. Оно начинается с поворота головы, переходит в естественный разворот наклоненных плеч, поддерживаемых подобном архитектурному постаменту корпусом, и, наконец, плавно переходит к ногам, каждая из которых выполняет свою собственную функцию: правая служит опорой для слегка изогнувшегося в районе бедра тела, в то время как левая, согнутая и отведенная назад отдыхает, чтобы через несколько мгновений поменяться с правой ролями.

В истории искусства это внутреннее раскованное движение получило название «движение в покое». Начиная с 5-го века до н.э. древнегреческие скульпторы научились мастерски воплощать это спокойное величавое внутреннее движение в многочисленных художественных произведениях, обращая, в итоге, неодушевленные мраморные блоки в одухотворенные, излучающие из себя живую энергию творения. И не случайно самые выдающиеся из них производили на древних ошеломляющее впечатление, такое как, например, статуя Олимпийского Зевса, о которой они говорили: «Тот, кто видел Зевса Олимпийского, видел не изображение Бога, а само Божество».

х х х

Но почему именно в Древней Греции и именно в 5-м веке до н.э. родилось на свет искусство скульптуры, которое впервые в истории человечества начало интерпретировать человеческое тело с таким непревзойденным мастерством? Подобное чудо оказалось возможным благодаря новой гуманитарной науке, родившейся в пределах древнего греческого региона в 6-м веке до н. э., науке, которая, оттолкнувшись от великого древнегреческого мифологического эпоса, впервые в истории мировой культуры сформировала всеобъемлющую систему понимания космического мироздания, совершив, таким образом, грандиозный исторический переворот в духовном развитии человечества. Трудно, ничего не упустив, даже просто перечислить те отрасли человеческого знания, развитию которых положила начало эта новая наука, названная философией.

Древнегреческая философия заложила основы целой серии гуманитарных дисциплин, таких как эстетика, этика, логика и риторика, внеся в словарь древнего грека понятия добродетели, блага, любви к родине, почитания законов. Древнегреческая философия повлияла на развитие древнегреческого театра, наделив небывалой глубиной образы населяющие трагедии Эсхила, Софокла, Еврипида, равно как и комедии Аристофана. На основе древнегреческой философии сформировалось новое правовое законодательство, повлиявшее на древнеримское право, а на древнеримском праве зиждется вся современная юриспруденция. Древнегреческая философия внесла важную лепту в древнегреческую математику. Не случайно великий древнегреческий философ Пифагор утверждал, что познать мир можно только познав мистическую роль управляющих им чисел, ибо в основе всех вещей лежит число. Углубив полученные у древних египтян знания о разнообразных природных явлениях, древнегреческая философия, открыла двери будущему развитию физики, химии и биологии, и, наконец, за много столетий до возникновения современной психологии и медицины, заложила основы математических построений, с помощью которых столетия спустя стало возможно постигать внутренние процессы, просходящие в человеческом теле и в человеческом сознании. Математический компонент древнегреческой философии нашел свое отражение в выдающихся древнегреческих архитектурных ансамблях, ибо своейственная им гармоническая лапидарность форм, заключающая в себе исключительную духовную мощь, основана на математическом знании золотого сечения. Наконец, благодаря не существовавшему до нее, новому осознанию человека как разумного природного творения, древнегреческая философия породила древнегреческую скульптуру, подобной которой до расцвета древнегреческой культуры человечество не знало.

х х х

До возникновения древнегреческой философии все рождавшиеся на Земле духовные движения базировались на религиозно-сакральных представлениях человека о космическом мироздании, в пределах которого человек ощущал себя полностью зависимым от создавшей его первопричины, т.е. Бога. Ни шумеры, ни ассирийцы, ни древние египтяне не смогли переступить этого порога понимания, ибо человеческому интеллекту необходимо было развиваться многие сотни лет, чтобы, наконец, отделить свое сознание от божественной первопричины, и начать осмыслять собственную роль в космической вселенной. Но когда человек оказался готовым переступить этот порог, родилась на свет древнегреческая философия, которая не просто сформировала принципиально новый взгляд на взаимотношения между человеком и вселенной, но породила искусство скульптуры, воплотившей этот новый, революционный взгляд человека на самого себя как на свободное мыслящее существо – в сотнях мраморных и бронзовых художественных творений. Одним из таких творений стала петровская Афродита Таврическая.

Другими словами, скульптура Афродиты Таврической – это не только абстрактный символ идеального олимпийского божества, и это не просто художественное произведение, которое, на ряду с сотнями ему подобных, предлагает новый художественный идеал, явившийся результатом тысячелетнего исторического развития, в течение которого природа полировала диспропорциональное, приземистое, тяжеловесное тело первобытного человека, постепенно превращая его в совершенный, обладающий индивидуальным разумом инструмент, безупречно владеющий своим физическим аппаратом, но это и духовный символ нового уровня самоосознания человеком самого себя, самоосознания, в результате которого человек оказался способным на  индивидуальные волевые действия, с одной стороны, а с другой – стремящимся к пониманию  собственной уникальной роли в окружающем его божественном мироздании.

х х х

– Можно все это объяснить несчастным деревенским детям за пять минут? – Анна обвела глазами безмолвный беломраморный хор, распологавшийся вокруг любимой ими, обитой малиновым бархатом, банкетки, на которой они привыкли проводить в отрадной тишине драгоценные перерывы во время безумных летних столпотворений.
– По крайней мере, за эти пять минут несчастные дети узнают о существовании садово-парковой скультуры. Ведь красиво. Фонтанные струи. Зеленые пальмы. Синее небо. И беломраморная богиня в солнечных лучах.
– О да! И об этой радужной картине несчастные дети будут в восторге вспоминать, трясясь в дребезжащем автобусе, ползущим по слякоти и лужам в их убогую деревню.
– Может кто-то и будет.
– Один на миллион.
Они рассмеялись.
– Помнишь наши областные поездки? Нищету этих деревень?
– Да, – Надя грустно усмехнулась. – Разрушенные церкви. Содранные со стен иконы. Ужасно.
– Но не будем о грустном, – неожиданно сменив тон, заявила Анна весело. – Меня, наверное, скоро уволят.
– Аня, – некоторое время Надя молча разглядывала узор из мраморных кубиков мозаичного древне-римского пола, – а не похоронить ли нам затею с нашим заявлением на все будущие времена?
– То есть как похоронить? – стараясь вникнуть в непостижимый смысл только что услышанных слов, Анна изумленно вглядывалась в надин профиль. – Зачем же были все наши тайные сходки? Все увещевания и уговоры. Вопреки всем штрейбрехерам и стукачам. Чтобы продолжать медленно умирать?
– Нет, нет! – Надя в отчаянии прижала ладони к вискам. – Но после левиного доклада… я думала… Все наши безнадежные увещевания до умопомрачения… всех и каждого, вместе и в отдельности, снова и снова. С высоты левиного доклада это все выглядит никчемной возней. И такая пропасть между Левой и ими. Ими и нами.
– Но Лева именно об этом и говорил, – синие глаза Анны вдруг окрасил мрачный фиолетовый блеск, – А о чем говоришь ты? Я не понимаю.
– Они все равно будут пить нашу кровь, – закусив губу, Надя некоторое время молчала в растерянности. – И мне страшно.
Мрачный блеск в глазах Анны погас, и под ними резко обозначились усталые впалые подглазья.
– Думаешь, мне не страшно?
– Но, Анечка, – Надя отбросила назад упавшую на лоб прозрачную прядь волос. – Я об этом и говорю. Что мы будем делать, если потеряем работу?
– Администрация, – холодно произнесла Анна после неловкой паузы, – отлично знает, что идеологом восстания являюсь я. Поэтому потеря работы грозит мне. Но у меня выхода нет, иначе я все равно умру, и потому перед смертью я должна отнести заявление в Обком союза, – она неожиданно встала быстро договаривая на ходу, – с Лизой Белозерской.
– С кем? – Надя едва успела удержать Анну за руку.
– С Лизой Белозерской, – Анна порывисто высвободила руку из надиной ладони.
Теперь они молча смотрели друг на друга, не зная, как продолжить вдруг ставший столь мучительным для обеих разговор.
– Какое отношение имеет к Обкому Союза Лиза Белозерская? – спросила, наконец, Надя изумленно глядя на Анну.
– В прошлый понедельник, – помедлив, Анна снова села на музейную банкетку, –  Лиза подошла ко мне в пустом саркофаге и… предложила услуги своего отца.
Надя молча ждала, глядя на Анну с прежним выражением изумления смешанного с ужасом.
– Лизин отец – юрист по трудовым правам. Он сказал, что заявление необходимо откорректировать, и он готов помочь. И Лиза предложила отдать ей заявление, чтобы ее отец внес в него юридические правки. Но он сказал, что только после этого следует собрать подписи… Короче, лизин отец сказал, что, собрав подписи, мы должны отнести заявление в Обком Союза.
– И ты отдала ей заявление?!
– Ты не поверишь, но моя первая реакция была, – стараясь снять начавшую разливаться по затылку тяжелую  волну тупой боли, Анна начала медленно поглаживать его кончиками пальцев. – Я почти впала в безумие.  Я вдруг подумала. Вот и хорошо. Отдам  заявление Лизе. Она отдаст его царице Тамаре. Царица передаст его в дирекцию. Меня вызовут в дирекцию. И уволят. И кончится, наконец, моя несчастная жизнь. Но лизин взгляд меня…
– Пленил.
– Меня пленили ее слова.
– Слова?
– Да, слова. Она сказала «Я больше не могу так жить. Я умираю». И меня вдруг будто ударило. Стукачи давно все донесли начальству. Половина отдела подписать заявление готова. И я… отдала… заявление… Лизе, – Анна невольно окинула глазами окружавший их со всех сторон безмолвный мрамрный хор, и вдруг взгляд ее упал на стоявшего напротив петровской статуи улыбающегося сатира.
«Какая саркастическая улыбка. Никогда не замечала раньше. Он как будто смеется надо мной. Почему вдруг стало так страшно».
– Что случилось? – Анна почуствовала надину руку на своем плече.
– Ничего не случилось, – она резко тряхнула волосами, будто сбросывая пелену, упавшую ей на глаза. – Нет, случилось! Вчера вечером я получила от Лизы откорректированное заявление.
– О Боже! – Надя ахнула и в растерянности отвернулась к потемневшему окну, за которым успели опуститься ранние осенние сумерки. На их фоне графичный надин профиль неожиданно превратился в увеличенную невидимой волшебной линзой полупрозрачную алебастровую камею. Однако волшебное видение исчезло, как только Надя резко снова повернулась к Анне лицом. – Ты не могла сказать об этом раньше? Избавила бы от необходимости выступать с моими бредовыми идеями.
– Я для этого тебя сюда пригласила. Но разговор уехал в сторону. Разнервничалась. Извини.
– Это ты меня извини, – заявила Надя неожиданно.
– За что?
– За мой страх.
– Ты что?! – Анна резко взъерошила волосы.- Тогда извини меня за то, что вот уже месяц я живу с ощущением, будто мои внутренности завязаны в ком.
– А я не могу спать. Нервничаю страшно.
– Так, глядишь, и до победы не дотянем.
В этот момент в зале зажегся яркий электрический свет.
– Смотри! – Надя подняла голову, любуясь  бесчисленными радужными бликами заигравшими в хрустальных подвесках огромной музейной люстры. – Это знак.
– Пожалуй.
Они рассмеялись.
– Но кто мог себе такое представить?  – Надя недоуменно покачала головой. – Рокотовская красавица. Лиза Белозерская. Она же – дочь юриста по трудовым правам. Она же – участница восстания, готовая, рискуя жизнью, идти в стан врага. Ты уверена, что это не провокация?
– Послушай, как звучит первый параграф. Я его от радости выучила наизусть… «Настоящим письмом мы хотим обратить внимание Областного комитета профсоюза на нарушение трудовых прав значительной группы работнков Государственного музея зарубежного искусства», – Анна многозначительно взглянула на Надю.  – Теперь говори.
– Слов нет!
– Мы бы сами в жизни не додумались, – Анна вдруг почувствовала, что боль в висках начала стихать. – Но понимаешь ли ты, что значит желание Лизы Белозерской переступить своей аристократической ножкой порог Обкома Союза, который есть венец и апофеоз великой бюрократической системы, порог этого сладкого прибежища приспособленцев всех времен и народов? И если туда готова добровольно пойти героиня рокотовского портрета, Лиза Белозерская… Понимаешь ли ты…
– Говори, наконец, – перебила Надя, смеясь.
– Кто-то наверху хочет нам помочь! – Анна многозначительно указала пальцем вверх.
– Пусть тогда этот кто-то, – сказала Надя нетерпеливо, –  поможет нам со сбором подписей.
– Я не возражаю.
– Но как бы там ни было, а начинать страшно.
– Страшно.
Не сговариваясь, они надолго замолчали, погрузившись в непроницаемую тишину залитого ярким светом пустого музейного зала, в котором лишь мраморные статуи продолжали вести между собой ведомые только им, нескончаемые таинственные беседы.
– Но скажу тебе, – прервала Анна затянувшееся молчание, – как на духу. Эти несколько дней… пока Лиза не позвонила, я жила с ощущением, что в лице белокурой красавицы меня околдовал черный ангел, и чтобы выбить клин клином, – она остановилась в коротком раздумье, – я зашла к Виктору в реставрацию.
– Когда?!
– Вчера утром, после левиного доклада, – Анна улыбнулась в ответ на удивленный надин взгляд. – Решила  спросить напрямую про коллекцию бабочек.
– Ах вот как? Теперь это называется – выбивать клин клином?
– Да.
– И какой ответ поступил от… коллекционера?
– Хм… Когда он меня увидел, у него стали такие глаза, как той белой ночью, когда я открыла ему тайну  Северного Союза. И у меня язык не повернулся… Короче, я попросила его связать меня с переплетчиком.
– С переплетчиком?!
– У меня масса вырезок из “Нового мира”… “Иностранки”. Надо переплести.
– Хм… Неплохая идея, – Надя рассмеялась. – А что же с бабочками? Повисли в воздухе?
– Ты даже не представляешь, – рассмеялась Анна в ответ, – что попала в самую точку. Вот послушай…

Вот умрет наша бедная бабушка,
Мы ее похороним в земле,
Чтобы стала она белой бабочкой
Через сто или тысячу лет.

– Красиво, правда?
– Красиво. Кто?
– Саша Соколов, – лицо Анны вдруг исказила гримаса боли. – Как у него хватило цинизма хвастаться перед тобой коллекцией бабочек, зная, что ты передашь его слова мне?
– Глупое мужское самодовольство.
– Зачем тогда вчера днем он прибежал в саркофаг и сказал: «Анечка, не вычеркивай меня из своей записной книжки. Я тебе еще пригожусь».
– Может быть понял, что переборщил… с бабочками?
– Может быть. Но это не важно больше. Бабочки стали последней каплей. Не хочу больше жить в обмане,- Анна помолчала. – Я недавно прочитала у Флоренского, что осознавший греховность своей жизни человек превращает свою жизнь в ад. Законченный негодяй за всю жизнь не переживает ничего подобного. Но если человек включает в свою жизнь моральный запрет, любой отход от него ударяет в человека бумерангом. И тогда его жизнь превращается в изнурительное бесконечное испытание, – Анна снова обвела глазами безмолвный мраморный хор, и снова ее глаза столкнулись с насмешливым взглядом стоявшего напротив петровской Афродиты улыбающегося сатира. Его улыбка казалась сейчас  дьявольски живой.
«Он как будто говорит мне – весь век будешь мучиться, и не поймешь – зачем».

х х х

Цикл закончился поздно. Пока Анна зашла за оставленной в библиотеке книгой, дошла до саркофага, забрала вещи, и добралась до метро, час пик уже миновал. «Хоть в этом повезло. Не надо будет продираться сквозь озверевшую толпу». Она вошла в вагон полупустой электрички и открыла страницу, оставленную недочитанной из-за разговора с Надей.

«Рассматриваемое с высоты, отпираемое ключами сравнительного изотеризма, учение Пифагора представляет собой великолепное целое, стройное и прочное, отдельные части которого внутренне соединены умозрением. В нем мы находим разумное воспроизведение изотерической доктрины Индии, Египта и Израиля, которой Пифагор придал ясность и простоту эллинской мысли, присоединив к ней более энергичную и ясную идею человеческой свободы.

В ту же эпоху на различных точках земного шара ряд великих реформаторов обнародовал аналогичное учение. Лао-Цзы в Китае исходил из изотеризма Фо-Хи; последний Будда Сакиа-Муни проповедовал на берегах Ганга; в Италии этрусское жречество послало в Рим посвященного с книгами Сивилл; царь Нума пытался обуздать мудрыми государственными учреждениями угрожающее честолюбие римского сената. И не случайно все эти реформаторы появляются в одно и то же время у самых разнообразных народов. Их различные миссии ведут к общей цели. Они доказывают, что в известные эпохи одно и то же духовное течение протекает таинственно через все человечество. Откуда является оно? Из того неведомого духовного мира, который вне поля нашего зрения, но из которого нам посылаются все наши гении и пророки».

Анна закрыла книгу, и стала смотреть в темное стекло. Времени на размышления было предостаточно – до родительского дома надо было ехать час.

«Такой же силы откровение я испытала когда-то, читая полученного от Валерия Мережковского. Валерий был из-за Мережковского. Но зачем Виктор? Какая прекрасная ночь была тогда. Нам принадлежал весь город. Прощание у моего дома. Но даже в те дивные минуты для него это была все та же игра. Но то, что для него игра, для меня – великое преодоление. «К Анечке хочется подойти и завязать красный бантик». Но он  никогда не узнает о моих преодолениях. Никогда не узнает, что я дважды умирала.  Из-за Валерия. Из-за Викентия.  А теперь умру из-за него. Боже! Только не ослаблять себя жалостью к себе. Боже! Из неведомого духовного мира посылаются нам наши испытания».
– Поезд прибыл на конечную станцию, – объявил красивый механический голос.
Анна вышла из вагона и медленно направилась к расположенному напротив станции метро родительскому  дому.

«Агония. Финиш. Очередная комедия окончена. Как больно, когда опять отнимается. Боже, как страшно и мучительно… Э нет! На этот раз я тебе легко не поддамся, образина мохнатая! Прошли времена, когда тебе было легко швырять меня мордой в кровь. Ты играешь на ассоциациях, мерзкий оборотень. Сегодня античным мрамором прикинулся… Знакомое лицо… Но разве тебе понять, что Виктор, это когда солнечный луч играет на золоченых багетах, и в картинных стеклах, и на малахитовых торшерах, и в его карих зрачках…

Когда бы…
Когда бы все так чувствовали силу
Гармонии! Но нет: тогда б не мог
И мир существовать: никто б не стал
Заботиться о нуждах низкой жизни!
Все предались бы вольному искусству…

Тогда весь мир прекрасен, лучезарен, наполнен светом. Тогда прикидывайся хоть Сатиром, хоть Минотавром, играй хвостом, но против тебя – Свет! Все Боги Света, все духи Света, Мира и Любви. Как у Шюре. И тогда вопреки здравому смыслу, вопреки боли, смерти и страданию побеждают Олимпийские игры. Мои Олимпийские игры».

х х х

Когда на сердце тяжесть и холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа ты в сумерки приди,
Где без питья и хлеба, забытые в веках,
Атланты держат небо на каменных руках.

Держать его, махину — не мёд со стороны.
Напряжены их спины, колени сведены.
Их тяжкая работа важней иных работ:
Из них ослабни кто-то — и небо упадёт.

Во тьме заплачут вдовы, повыгорят поля,
И встанет гриб лиловый, и кончится Земля.
А небо год от года всё давит тяжелей,
Дрожит оно от гуда ракетных кораблей.

Стоят они, ребята, точёные тела,
Поставлены когда-то, а смена не пришла.
Их свет дневной не радует, им ночью не до сна.
Их красоту снарядами уродует война.

Стоят они, навеки уперши лбы в беду,
Не боги — человеки, привычные к труду.
И жить ещё надежде до той поры, пока
Атланты небо держат на каменных руках.

 


 

Advertisements

About Yelena Yasen

Yelena Yasen (Елена Ясногородская): M.A. in Art History and Criticism from The Academy of Fine Arts, St. Petersburg, Russia. Work history includes: The Hermitage Museum, St. Petersburg, Russia; Brooklyn Museum, New York; New School for Social Research, New York. Presently: College Professor, Writer, Art Designer; an author of "Russian Children's Book Illustration or Another Chapter in the History of Russian Avant-Garde" (Institute of Modern Russian Culture, University of Southern California, Archive) and more than 30 published articles in Russian and English.

Discussion

No comments yet.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: