//
you're reading...
The Museum Tour

© Yelena Yasen. The Museum Tour. Chapter Three. Stroll around the Monastery. 1985

Памяти родителей

© Елена Ясногородская.  Музейная экскурсия. Глава третья
В главе использованы стихи Александра Блока, Сергея Есенина и песня бело-
эмигрантов ( авторство предположительно делится между Верой Инбер и Юрием Визбором)

Прогулка по Лавре

 

По установившейся традиции на катин день рождения собирались ее мама и тетушка, катина сестра, Наташа, и катина бабушка. Для Анны катин день рождения давно превратился в главный ритуал года. Пренебречь им было немыслимым.

Судьба знала, что делала, сведя их друг с другом – таких одинаковых и таких разных – в роковом семнадцатилетнем возрасте. Конечно, она помогла им пережить трагедию умирающего детства. Она подарила им счастье поддержать друг друга перед лавиной проблем, обрушиваемых на человека юностью. Однако, уникальность их столкновения была не в этом. Странная щепетильность, которая им самим казалась нелепой, делала их совершенно необходимыми друг другу. Они любили тогда бродить по сумеречному дождливому городу и часто сидели в огромном зале ожидания центрального вокзала, где среди суеты приходящих и уходящих поездов чувствовали себя вполне уединенно. Теми вечерами и начался их задушевный разговор, в сущности, не прекращавшийся никогда, разве что прерывавшийся на периоды, когда они не могли видеть друг друга.

x x x

– Почему красивые девочки смеются над некрасивыми? – катины пушистые брови болезненно сдвинулись к переносице, и ее простое круглое лицо неожиданно приняло страдальческое выражение. – В конце концов, кроме внешности существуют умственные качества, которые…
– Мальчикам неинтересны!
– Что зачит, нентересны? А твой Валерий?
– Какой он мой? Впрочем, я сама виновата. Вечно от него прячусь.
– Аня, – Катя старательно искала нужные слова, – честно говоря, я тебя не понимаю. Он тебе нравится. Ты ему явно не безразлична. Что тебе мешает?
– Я не знаю! С одной стороны, я безумно хочу с ним быть, а с другой… меня в нем что-то… отталкивает.
– Отталкивает? В Валерии?
– Меня пугает его мужская взрослость. Понимаешь?
– Эх, Аркадьевна!  Не понимаю.
– Да, да, во мне какое-то паталогическое нарушение, и я не знаю, как с этим быть.
– Не говори глупостей, – Катя искренне возмутилась.
– Это не глупости. Это трагедия.
Катя подумала с минуту, и вдруг заявила, смеясь.
– Жаль, что мы не можем пожениться. У нас был бы идеальный союз.
– Ты права, – с энтузиазмом подхватила Анна. – И ни в каких Валериях мы бы не нуждались.
– Жаль, что это невозможно, – Катя решительно тряхнула головой. – Знаешь что, Аркадьевна?– Ты давно ничего не читала. Почитай-ка ты Тютчева. Про осень.
– Тютчева, – повторила Анна рассеянно  – Нет, лучше я почитаю тебе Блока.
Выдержав необходимую паузу, Анна начала медленно читать наизусть:

Нет, никогда моей и ты ничьей не будешь.
Так вот что так влекло сквозь бездну грустных лет.
Сквозь бездну дней пустых, чье бремя не избудешь.
Вот почему я – твой поклонник и поэт!

Здесь – страшная печать отверженности женской
За прелесть дивную – постичь ее нет сил
Там – дикий сплав миров, где часть души вселенской
Рыдает, исходя гармонией светил.

Вот мой восторг, мой страх в тот вечер в темном зале,
Вот бедная, зачем тревожусь за тебя,
Вот чьи глаза меня так странно провожали,
Еще не угадав, не зная, не любя.

Сама себе закон, летишь, летишь ты мимо,
К созвездиям иным, не ведая орбит,
И этот мир тебе – лишь красный облак дыма,
Где что-то жжет, поет, тревожит, и горит.

И в зареве его – твоя безумна младость,
Все – музыка и свет, нет счастья, нет измен,
Мелодией одной звучат печаль и радость,
Но я люблю тебя, я сам такой, Кармен.

– Аня, – взволнованно сказала Катя после паузы. – Это про тебя с Валерием?
– Про меня – возможно. Про Валерия? Не знаю.
– Аня, – Катя растерянно перевела дыхание. – Пересиль себя. Позвони ему.
– Я боюсь. И потом… Куда мне рядом со всеми его бесчисленными девицами… со свинным рылом да в калашный ряд.
– Сама себе закон летишь, летишь ты мимо, – неожиданно медленно продекламировала Катя, помолчала, и тихо добавила. – Помнишь, я тебе говорила… У тебя в глазах есть что-то неземное?
– Да, да, Катенька, как ты правильно поняла! Что бы я без тебя делала!
– А я без тебя? С кем бы я пела?
Своим неповторимым, будто слегка надреснутым голосом, Катя тихо пропела:

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым,
Увядания золотом охвачен
Я не буду больше молодым.

Какое-то время звук перекатывался невидимой волной в воздухе, потом затих и улетел, но усугубленная им грусть показалась Анне неизмеримой.
– До увядания нам далеко. Нам положено быть переполненными оптимизмом. Почему так грустно?
– Оптимизмом мы вполне переполнены. Завтра дружно завалим математику, – Катя весело рассмеялась.
– Черт с ней, – твердо заявила Анна. – Через месяц с математикой покончим на всю оставшуюся жизнь и начнем изучать импрессионистов.
– Кого?!
На этот раз рассмеялась. Анна.
– Я сама толком не знаю. Была когда-то группа художников, создавших какое-то особое направление. Хочу узнать – какое.
– Аркадьевна. Ты хорошо подумала?
– Я решила!
– Ты не боишься? Жить-то на что…
– Катя! – взволнованно перебила Анна, – я от тебя этого не ожидала! При чем тут…
– Извини, – Катя схватила подругу за руку, – я сказала глупость.
Анна вдруг почувствовала, что грусти в душе сейчас не было.  Не было и привычного изнуряющего ощущения тревоги. Была необычная ясность, и яркая голубизна на мгновение застлала глаза. Переживание было настолько захватывающим и острым, что она прикрыла веки, стараясь подольше удержать в воображении непривычный образ.
– Анечка, ты сердишся?
– Нет, нет, что ты! Какое счастье, что ты есть, Катя.

ХХХ

«Катя, Катя, – думала Анна выйдя из автобуса и направляясь к катиному дому, – чтобы я делала без твоей поддержки? Как нужны были эти очищающие душу разговоры. И то свидание с Валерием перед самыми экзаменами… Я бы тогда на него не пошла, если бы не Катя».  Анне ясно представился тот майский день, когда после первого урока она утащила Катю в школьный сад, усадила на отдельную скамейку, и с ужасом прошептала:
– Он пригласил меня на свидание!
– Ты шутишь! Когда?
– Он позвонил вчера вечером… Я вся затряслась, когда он сказал, «Аня, не мог бы я тебя увидеть завтра вечером?»
– Сегодня, значит.
– Ну да, после уроков, ну не сразу после уроков… В общем, сегодня. Я боюсь.
– Чего? Ты радуйся. Пришел, наконец, твой шанс.
– Я не знаю. Ты же знаешь. До меня он пол школы успел пригласить. Я – 125-я.
– Ну и что? Вечно ты со своим пессимизмом. Все равно он к тебе особенно относится.
– Откуда ты знаешь?
– Здравствуйте! Мало мы говорили! Аркадьевна, ты что? Что ли забыла, кто я тебе?
– Катя, пожалуйста, брось! Ты меня переоцениваешь. У меня и одеть-то нечего. Не привыкла я по свидиниям разгуливать.
– Аркадьевна, не дрейфь. Не в одежде – счастье. Он после своих 125-ти к тебе прибивается.
– Так прямо и прибивается… Катя! Дойди со мной сегодня до часов. Если я одна туда пойду, я умру от страха по дороге. Если, конечно, ты не возражаешь… Я не настаиваю…
– Аркадьевна! Я не возражаю. Ради такого дела я готова грудью, за товарища…
– Грудью не надо, а то он передумает, и захочет с тобой пойти.
– Тут уж извини. Не виновата.
В этот момент Анна почувствовала, что мысль о предстоящем свидании не ужасала ее больше.

ХХХ

Удивленное выражение сошло с лица Валерия, когда Анна сказала:
– Познакомься, Валера. Это Катя. Мы занимались целый день, и вот… решили немного пройтись… перед…
– Не волнуйтесь, Валера, я не собираюсь вам мешать. Мне было по дороге с Аней, – сказала Катя, улыбаясь, пока Анна пыталась мучительно найти конец фразы.
– Ну что вы, почему же мешать, – вежливо ответил Валерий.
– Было приятно познакомиться, – сказала, между тем, Катя, незаметно пожала руку Анны и, отвернувшись от стоявших друг перед другом Анной и Валерием, быстро пошла прочь.
– Анечка, ты совсем не изменилась, такая же как в восьмом классе, – сказал Валерий после паузы с едва заметным облегчением.
– Ты тоже такой же.
– Куда пойдем?
– Не знаю. Я думала, мы погуляем. Белые ночи…
Они медленно пошли в сторону Лавры.
– Я так давно тебя не видела. Я не знаю, о чем говорить. Ты закончил первый курс?
– Да. А ты – последний класс.
– Да.
– Нервничаешь перед экзаменами?
– Мне постоянно сняться кошмары, – Анна рассмеялась, – что я завалила математику.
– Ты все сдашь. Я уверен.
– Надеюсь, что не останусь без атестата. Ты не представляешь, какое блаженство знать, что через месяц мои отношения с математикой закончатся на всю оставшуюся жизнь.
Валерий понимающе улыбнулся.
– Собираешься на журналистику?
– На историю искусства.
– Хм, – он удивленно взглянул на Анну. – Тебе кто-то посоветовал, или…
– Или нет, – Анна снова рассмеялась. – Как-то само пришло, – она помолчала в задумчивости и добавила убежденно. – Я знаю, что с первого раза все равно не сдам… Но буду пытаться.
На этот раз Валерий взглянул на нее с изумлением.
– Не понял. Ты не  веришь, что сдашь. Но будешь пытаться?
– Ага. Буду пробовать, пока не сдам.
– Интересно. И что значит, «пока не сдам»»? Пять раз? Или десять?
Они дружно расхохотались.
– Ты что, не понимаешь?! Там конкурс – 25 человек. Специальный экзамен, к которому нужно готовиться самостоятельно. Ну и моя фамилия… Надеюсь, ты ее не забыл.
– Как я могу забыть твою фамилию. Я ее регулярно повторяю по своей записной книжке.
– Спасибо, – Анна растерялась. – Я не знала, что моя фамилия удостоена такой чести.
– Теперь знаешь.
– Пойдем к Некрополю, – Анна старалась не поддаваться нарстающему в душе напряжению. – Я люблю там гулять вечерами.
Они миновали ворота надвратной церкви. Их медленные шаги гулко отдавались в низком своде арочного прохода.
– Аненчка, ты напрасно настраиваешь себя, что не сдашь, – Валерий улыбался, глядя на нее. – Ты не должна так думать.
– Я стараюсь реально смотреть на вещи.
– А ты уверена, что это реальный взгляд на вещи?
– Мне кажется, надо адекватно оценивать свои возможности.
– Тебе хорошо. Ты знаешь, как оценивать адекватно.
– А ты разве не знаешь?
– Почему тебя это удивляет?
– Да нет… не удивляет. Но мне всегда казалось, что ты… Ну не важно.
– Договаривай, что ты обо мне думаешь.
Анна в смущении отвернулась от Валерия, не зная, как выйти из неожиданного тупика. Некоторое время она шла молча, разглядывая надписи надгробий, и, наконец, проговорила с явным напряжением в голосе:
– Честно сказать, я не знаю, что я о тебе думаю. Это странная, трудно выразимая словами смесь ощущений.
– Надеюсь, не очень отрицательных.
– Нет, не очень.
– Аня, меня восхищает твоя искренность.
– Я сказала что-то обидное? – лицо Анны залилось краской. – Пожалуйста, извини.
– Не волнуйся, все в порядке, – Валерий все так же успокаивающе улыбался. – Что ты все-таки хотела сказать? Тебе всегда казалось, что…
– Что ты взрослый, и поэтому знаешь, как оценивать адекватно.
– Оценка зависит от многих факторов. Например, ты считаешь, что оцениваешь себя адекватно. Я считаю, ты оцениваешь себя неадекватно.
– Ты понимаешь, что такое 25 человек на место? – она бросила на Валерия взгляд полный ужаса.
– Ты должна верить, что сдашь с первой попытки, – он продолжал смотреть на Анну с его единственной в мире, ласкающе-влекущей улыбкой.
– Это невозможно.
– Возможно.
– Откуда ты знаешь?
– Ты же сказала, что я взрослый? Слушай, что тебе взрослые говорят.
– Валера, – Анна остановилась. – Я не люблю, когда со мной разговаривают покровительственно. Перестань.
– Извини, – заметил он с шутливой укоризной. – Хотел поделиться благоприобретенной мудростью.
– Ты извини, – пытаясь скрыть нарастающее душевное напряжение, Анна снова рассмеялась.
– Знаешь, – Валерий выдержал нравоучительную паузу, – как называется нежелание следовать мнению взрослых?
– Как? – спросила она недовольно.
– Гордыней.
– Гордыней?– Анна замолчала в недоумении, но быстро добавила. – Почему? Я читала… Любая истина дожна быть познана человеком дважды. Первый раз – через кого-то, второй раз – через себя. Разве неправда?
– Пожалуй, – подумав сказал Валерий.
– Почему же гордыней?
– Вырастешь, узнаешь.
– Валера! Я уже выросла. Пожалуйста, оставь этот тон.
– Да, да, Анечка, ты права, – он положил руку Анне на плечо. – Зрелость ума действительно отличает тебя от других девочек. Извини.
– Не слишком ли много сегодня мы извиняеся друг перед другом, – она мучительно старалась справиться со все более усиливающимся смущением. –  Зрелость ума, хм… Иногда мне кажется, что мне не 17 лет, а 7. Зато – иногда, что – 77. У тебя так бывает?
– Пожалуй, нет.
– Я так и думала. Ты – нормально взрослый, а я…
– Ненормальная, – засмеялся Валерий и, опустив вниз руку, сказал тихо:
– Не волнуйся. Со временем ты почувствуешь себя адекватной своему возрасту.
– Когда и которому? Жаль, если это случится к 77-ти годам.
– Это случится значительно раньше. Я обещаю.
– Твоими устами да мед бы пить.
– Это идея. Ты не хочешь попробовать?
– Что? – не поняла Анна.
– Мед с моих уст, – Валерий намеренно смотрел в сторону. – Это вкусно. Сладко. Попробуй, – он повернулся к ней лицом и обжег ее светлым сиянием своих поразительных прозрачных серых глаз.
«Вот оно! Вот оно! Господи, что же делать?!» – Анна в растерянности отвернулась от властного ласкающего взгляда Валерия и сказала неровным голосом:
– Я не умею участвовать в соревнованиях. Мне всегда не хватает азарта для выигрыша.
Наступила пауза.
– Ну что тебе сказать… У меня есть… Я встречаюсь с…
– Я знаю, – сказала Анна резко.
– Тебе не обидно это слышать?
– Нет, – ответила Анна быстро. – Она знает, где ты сегодня?
– Да, – ответил Валерий не сразу.
– Она знает?! Она тебе разрешила?
– Она и тебя знает. Вы вместе учитесь.
Анна задохнулась от обиды и возмущения.
– Она из нашей школы?
– Ага, – Валерий продолжал улыбаться, коварно глядя на Анну. – Она сказала, что ты глупая.
– Ну знаешь… – Анна осеклась и добавила холодно, – я так привыкла, что меня постоянно упрекают в слишком большом уме. Я не принимаю это всерьез.
– Тебе безразлично, что я… что ты…
– Да, – поспешно перебила Анна Валерия. – Совершенно безразлично. Как ее зовут?
– Не могу сказать, еще подеретесь.
– Ты прекрасно знаешь, что не подеремся. Скажи.
– Я много чего знаю, но тебе не скажу.
– Ну и не надо. Не очень-то и хотелось. По-моему нам пора по домам.
– Ага, наконец-то ты разозлилась.
– А ты и рад. Да, разозлилась. Нечего хвастаться своими 125-ю девицами. Мне это неинтересно.
– Аня, послушай. Я хочу тебе что-то сказать.
– Что? – спросила она испуганно, почувствовав незнакомую многозначительность в тоне Валерия.
– Отбей меня у нее. Хороший я парень.
На этот раз она ощутила паническую, катастрофическую растерянность.
– Ты … это… серьезно?
– Более чем серьезно.
Она беспомощно помолчала, и, наконец, выговорила с трудом:
– Я не могу.
– Не можешь, или не хочешь?
– Не знаю. Не могу.
– Но почему?
– Потому что… Потому… Я же тебе сказала, я плохой спортсмен, и я не верю…
– Так нельзя! – перебил ее Валерий с несвойственным ему волнением. – Нельзя разъедать себя постоянным безверьем. Это приносит несчастье.
– Возможно. Но я не могу иначе. «Не верить лучше, чем разуверяться».
– Чьи это слова?- спросил он требовательно.
– Стендаля.
– Дай мне контекст! Контекст может полностью изменить смысл.
– Контекста я не помню. Меня эта мысль поразила.
– Эта мысль – результат многолетних размышлений конкретого человека принадлежавшего конкретному времени. Может не стоит принимать ее на веру? – Валерий  неожиданно больно сжал ее руку. – Ты сама говоришь – нужно все проверять самой.
– Надеюсь, у меня будет не один шанс… Впереди жизнь.

ХХХ

Катя открыла быстро, будто ждала у двери.
– Эх, Аркадьевна! Я думала, ты уже не придешь.
– Группа опоздала на час, потом… с Леной… кофе, ну и автобуса не было минут сорок.
– Ты имеешь право не ждать больше часа.
– Это была цикловая. Сократила, как могла. Юра пришел?
– Нет, – Катя засмеялась. – Сказал, в следующем году будет не отвертеться, а пока решил повременить – неохота одному среди баб.
– Ответ настоящего мужчины.
– Оставь свою иронию. Наше дело – применяться. Пошли.
Они вошли в комнату, где уже готовились к чаю. За столом распоряжалась пышная и веселая тетя Леля.
– Наконец-то! – сказала она грозно. – Ты экскурсантов больше любишь, чем ближайшую подругу?
– Рада бы, не получается.
– Не получается что?
– Любить экскурсантов. Сил не хватает.
– Каких сил? У тебя забава, а не работа.
– Не совсем, – улыбнулась Анна, – но эта тема – неинтересная. Лучше давайте о мужчинах.
– О ком говорить, если наблюдается полное отсутствие их присутствия, – заявила, смеясь, Наташа.
– А Юра?
– К сожалению, его невозможно поделить на всех.
– Это уж точно, – засмеялась Катя. – Ему со мной одной уже тяжело.
– Уже? Почему? – поинтересовалась Анна.
– Води в кино… Дари цветы…
– Боже мой! Подарить любимой девушке букет цветов… – Анна покачала головой не договорив.
– Аркадьевна! – сказала Катя укоризненно. – Вчера мы ходили на «Мужчину и женщину».
– Да?! Извини. Ну и как?
Катя снова засмеялась.
– Знаешь, что он сказал, когда мы вышли из зала на улицу?
Анна с интересом ждала.
– Анук Эме во-время поняла свою ошибку . Смешно, правда?
Анна изумленно уставилась на подругу.
– Не ужасайся. У него такое чувство юмора.
– Ты не боишься, что у тебя будут проблемы с его чувством юмора.
– Я боюсь проблем без его чувства юмора. Конечно, есть некоторые «но». Но он надежный… и любит фотографировать. Я всегда мечтала иметь много карточек.
– Юра прекрасный парень, – твердо заявила тетя Леля, пододвигая в сторону Анны чашку со свежим чаем. – Дом любит. Работать любит. Не пьет! Екатерина правильно делает. А вы девки, что ты, Анна, что ты, Наталья, будете принца ждать, и будете век одни куковать. Чем ты, к примеру, думала, – тетя Леля сердито махнула рукой в сторону Анны, – когда ушла от своего Викентия? Пол-года поматросила парня и бросила. А парень-то хорош был. Красавец. Веселый. Зачем отпустила?
– Правда, Анна, – поддержала сестру катина мама. – Ведь так и не знаем, почему разошлись?
– Не сошлись характерами, – Анна, смеясь, переглянулась с Катей.
– Характерами не сошлись, – повторила иронически тетя Леля. –  Ты бы вот у Екатерины поучилась, как с характером обходиться. Может, и мужика бы сохранила.
– Да Катя, – Анна перевела посерьезневший взгляд с тети Лели на подругу и сказала с грустью, – ты стала мудрая. А я так в дурочках и умру.
– Мудрей тоже, – приказала тетя Леля.
– Не могу. Этим Бог обделил.
– Перестань кокетничать.
– Я серьезно. Не умею подлаживаться. Вот все и разваливается. Словом, дурочка и есть, – Анна снова засмеялась.
– Аня, прекрати! – строго сказала катина бабушка. – Была бы дурочка, в таком музее не работала бы. Что ты, в самом деле?
– Что вы, Валентина Максимовна, там как раз только дурочки вроде меня и работают. Нормальный человек никогда не обречет себя на такое…
– О чем ты говоришь, – удивленно перебила Анну тетя Леля. – Помнится раньше ты совсем другие песни пела.
– То было раньше.
– Что же теперь? – спросила Валентина Максимовна, критически вглядываясь Анне в глаза.
– Теперь… – Анна рассмеялась, – теперь мотаешься целый день из зала в зал без всякого толку – вот и вся работа.
Над праздничным столом на несколько мгонвений повисло напряженное молчание.
– Что значит, без всякого толку? – сказала, наконец, строго катина бабушка. – Ты людям глаза на красоту открываешь. Может, кто-то проведенный с тобой день всю жизнь помнить будет.
– Может и будет, один на миллион. Вы уж мне по… – Анна резко остановилась на середине фразы, но было поздно.
Наступила новая напряженная пауза. Пока Анна лихорадочно искала слова, которые могли бы стушевать ее бестактный выпад против гостей дорогого ей катиного дома, Валентина Максимовна язвительно спросила:
– Интересно, к какой категории ты нас относишь?
– Вы всех присутствующих имеете в виду? – неудачно пошутила Анна.
– Да! – послышался резкий ответ.
– Трудно сказать, – Анна виновато взглянула на Катю. – Приходите ко мне на экскурсию в полном составе, тогда я отвечу… Иногда я делаю грубые ошибки в оценках.
– Ох, Анна! Гордыни в тебе много,- катина бабушка перевела гневный взгляд с Анны на внучку. – Что же это твоя подруга…
– Это ужасно?! – воскликнула в этот момент Анна, обведя расстроенным взглядом  сидящих за столом гостей. –Я год за годом ее вытравливаю. Видно, плохо стараюсь. Простите меня, ради Бога. Я не должна была начинать этот разговор.
– Да уж слово сказано, назад не улетит, – Валентина Максимовна откинулась на спинку похожего на трон кресла, стоявшего прямо напротив Анны.
– Вы знаете… Вы бы… – Анна опустила вниз голову, мучительно стараясь подавить раздражение. – Вы бы пришли к нам летом, когда привозят экскурсионные потоки. От толп стоит гвалт, как от птичьих поселений. А если… при этом человек, попал в музей впервые! На два часа! Будет от моей экскурсии толк? – она нервно сжала и разжала пальцы. – В такой обстановке даже гений немного добьется. А тем более я.
– Ты не преувеличиваешь? – спросила Валентина Максимовна после томительной паузы, продолжая прижиматься к спинке своего трона.
– Приходите в середине июля. К 12-ти часам. Сами увидите.
– Бабушка, – вступилась за Анну Катя. – Ты совершенно зря нападаешь на Аню. Я была у нее во время этого проклятого потока. Это ужас какой-то. А она прекрасно читает. Она там – одна из лучших.
– Как же вы такое выносите? – спросила катина мать.
– С трудом, – Анна зажгла сигарету и закурила.
– Аня, – Катя бросила на Анну изумленный взгляд. – В чем дело? Ты же бросила!
– Бросаю, –  уточнила Анна смеясь.
– Начальство-то… – сказала между тем Валентина Максимовна, недовольно нахмурившись.- На что смотрит начальство?
– Начальство интересуют цифры. Так сказать валовый продукт… Что-то вроде музейного кубометра на душу населения, – Анна пожала плечами, скептически сжав губы. – Система несомненно требует поправки, но… – она прервала себя на полуслове и многозначительно усмехнувшись, добавила. – Я как-то предложила развесить в залах таблички «Просим соблюдать тишину». Их до сих пор развешивают.
Некоторое время все растерянно молчали.
– Помню, как ты сияла, – сказала, наконец, Валентина Максимовна мягче, – когда была принята в музей. Как перед свадьбой. Что ж теперь, совсем без радости работаешь?
– Ну что вы! Иногда бывают очень хорошие группы. А потом… – на лице Анны мелькнуло странное выражение. – Не сликшом ли много внимания уделили мне сегодня? Сменим тему.
– Анна, что с тобой сегодня? Договори, что сказать-то хотела?
– Неважно. Я итак много лишнего наговорила. Простите, – Анна вдруг начала составлять чашки на край стола. – Петь сегодня будем?
– Правильно, – облегченно вздохнула тетя Леля. – Прекращайте ваши антимонии, и давайте девушки петь.
– Да-да. Пора, – радостно подтвердила Наташа, с улыбкой оглядела присутствующих, и повернувшись к Кате, шутливо приказала. – Запевай. Мы подпеваем.
Все молча ждали. Анна со скрытым восторгом следила за катиным лицом. Вот знакомо сдвинулись к переносью густые катины брови. Анну всегда восхищало, как быстро и естественно Катя умела привести себя в состояние творческой сосредоточенности, которое делало ее пение таким незаурядным. Через мгновение Катя запела.

И полились слова, с которыми Анна никогда не могла по-настоящему свыкнуться. Что-то завораживающее было в этой, неизвестно кем придуманной песне, в ее щемящей мелодии, в ее простых, и, вместе с тем, загадочных рифмах. С ранней юности, с тех пор как впервые услышала Анна эту песню у Кати в доме, она томила ее ускользающей тайной. Долгий срок – 20 лет – дала Анне жизнь на разгадку.

Бысто-быстро донельзя
Дни бегут, как часы, дни бегут, как часы.
Лягут синие рельсы
От Москвы до Чунцы, от Москвы до Чун цы,
И взмахнет над пероном
Белокрылый платок, белокрылый платок,
Поезд дрогнет, вагоны
Улетят на восток, улетят на восток.

Будут рельсы двоиться
Много суток подряд, много суток подряд,
Меж восторгом границы
И уклоном утрат, и уклоном утрат,
Загрустит затоскует колесо на весу, колесо на весу,
Твой платок с поцелуем
Я с собой унесу, я с собой унесу.

Отзвучит перекличка
Паровозных встреч, паровозных встреч,
Зазвучит непривычно
Незнакомая речь, иностранная речь,
И в вагоне один я
Вдруг подумаю вновь, вдруг подумаю вновь,
За кордоном Россия,
За кордоном любовь, за кордоном любовь.

 


 

Advertisements

About Yelena Yasen

Yelena Yasen (Елена Ясногородская): M.A. in Art History and Criticism from The Academy of Fine Arts, St. Petersburg, Russia. Work history includes: The Hermitage Museum, St. Petersburg, Russia; Brooklyn Museum, New York; New School for Social Research, New York. Presently: College Professor, Writer, Art Designer; an author of "Russian Children's Book Illustration or Another Chapter in the History of Russian Avant-Garde" (Institute of Modern Russian Culture, University of Southern California, Archive) and more than 30 published articles in Russian and English.

Discussion

No comments yet.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: